Полина Заславская, Анатолий Заславский. "Мы с тобой друзья до гроба. За одно или за оба?", живопись, графика, объекты, инсталляции
фото Николая Симоновского (http://obtaz.narod.ru) и Василия Бертельса
ПОЛИНА ЗАСЛАВСКАЯ. Родилась в Ленинграде в 1984 году. Член Санкт-Петербургского творческого союза художников (IFA). Участник модных показов, конкурсов и фестивалей: "Этномода–2009", "Дефиле на Неве", "Русский силуэт", "Адмиралтейская игла", "Модулор", в качестве дизайнера одежды. Персональная выставка: "Осклабиться твоя невеста", Галерея Арт-Борей, СПб. (2002). Участник коллективных выставок и арт-проектов: "От Авангарда до наших дней", Союз художников (2003); "Петербург 2005", ЦВЗ Манеж, СПб.; "Ищем таланты", Музей нонконформистского искусства, Пушкинская, 10 (2005); Инсталляция "Дети" (в соавторстве с Е.Акулович), "Хармс-фестиваль", СПб. (2005); "Петербург 2006", ЦВЗ Манеж; "Метаморфозы", Творческий союз художников IFA (2007); "Группа 56" (Графика, живопись, костюмы), Галерея книги и графики, СПб. (2007); "Петербург 2008", ЦВЗ Манеж; "Работы года 2008", Творческий союз художников IFA (2008).
Выставка Полины Заславской "Мы с тобой друзья до гроба. За одно или за оба?", открывшаяся 14 ноября в галерее Матисс клуба, о частной жизни, вернее, частную жизнь репрезентатирующая. Большинство живописных портретов представленных в экспозиции это образы друзей, знакомых, не позирующих, а именно, в какой-то момент, захваченных взглядом автора: внимательным, чуть насмешливым. И лукавое название выставки (кто не помнит, это фраза из детской считалочки (про уши), а детство, по определению, самая частная пора жизни) и некоторая доля эксцентричности, стремление к импровизации, игре, свойственны не столько даже возрасту, сколько творческому темпераменту автора. Полине нравится писать людей, это становится для неё в какой-то степени общим актом переживания: художника и модели; и так, по её словам, интереснее. Цвет в её живописи имеет доминантное значение, не просто служа изобразительности, но часто выступая как самостоятельное динамическое начало: "я хотела максимально уничтожить свойства предмета, использовать его лишь как повод для абстрактной картины и обязательно плоской. Это скорее эксперимент по разложению разных цветов, тонов, пятен. Мне тогда нравился Ротко, впрочем, он и сейчас мне интересен. Это что-то очень мощное, почти космическое…". Полина редко пишет на холстах, в основном она использует темперу, гуашь, акрил, бумагу, картон, в экспозиции так же представлены две её графические работы "Гора в Зальцбурге" (2008) и "За чтением Ницше" (2009). Пластичность и эмоциональная насыщенность в её живописных работах столь знакомая по работам Анатолия Заславского (в экспозиции представлена серия портретов Полины его кисти) дополняется лёгким ощущением абсурда и карнавальности, которое проявляется в дизайнерских проектах, тяготеющих к наследию авангарда начала XX века, традициям супрематизма и конструктивизма, в частности, на выставке будет представлены объекты из коллекции "Хвя, Гвя, Мбрю", выполненной в духе оригами и инсталляция "Дети" (в соавторстве с Е.Акулович). "Дети" задорно торчали из мусорных бачков, карабкались по ним. Они как-то хорошо вписались в пространство, как будто всю жизнь там и были. А все это потому, что Хармс терпеть не мог детей…". Эта инсталляция была выставлена во дворе дома, где жил Даниил Хармс, в рамках юбилейного фестиваля, прошедшего в 2005 году.
Анатолий Заславский. "Полина"
Полина с самого своего рождения жила в художественной мастерской, среди художников и поэтов, разных поколений и разных направлений, разной степени трезвости и разной степени безумия. Неизвестно, как и что из всего, виденного и слышанного, ею было воспринято адекватно, но свобода художественного самовыражения вошла в нее, как говорится, с молоком матери. Возможно, непрестанные диспуты, восклицания, бесконечные толкования любых догматов от эстетических до религиозных, в какой-то мере влияли на ее интеллектуальное становление. Может быть, даже тогда она пыталась задуматься о смысле того, что было и что будет. Что же характерно для самой Полины, присуще ей по природе ее, так это ее готовность делать все своими руками, желание делать вещи.
Она в течение детства наделала тьму вещей. Это были склеенные книги, поздравительные открытки, куклы, деды морозы, остроумные инсталляции, даже холсты для масляной живописи она прибивала сама в 8 лет – непосредственный контакт с разными материалами ей присущ, видно, по природе ее. В Борее была прекрасная экспозиция малой части этих изделий. Это было ее прощание с ранним детством. Возможно, эта страсть повторилась в ее занятием дизайном костюма. Детство Полины длилось долго, но прекрасное детское рисование в одно мгновение стало мощной экспрессивной живописью. Действительно, она смогла найти такое рисование, с помощью которого цвет очень мощно и точно лепит структуру предмета. Слишком быстрые удачи в живописи показались ей подозрительными, и сейчас она ищет более глубокие основания для занятия искусством, чем те, что заставили ее заниматься живописью. Живопись – это жизнь, преображенная цветом, а не актуальная жизнь. Соединить живопись и актульность практически невозможно. Эта проблема, которая стоит перед молодыми художниками. Время от времени появляется в истории людей соблазн разорвать границы, обуславливающие возможность появления произведения искусства, или, наоборот, соблазн до предела эстетизировать жизнь. Будем экспериментировать!
"Полина о Полине и немного о живописи"
Обычно считается, что «традиционный» художник не должен говорить, что за него говорят его работы. Но я с этим не согласна. Обычно выставка – это повод отчитаться перед собой, показать самому себе, что время было проведено, не зря, повод встретится с друзьями и вообще, создать небольшой праздник. Но так же это и возможность говорить.
Когда-то у меня прошла первая персональная выставка в Борее. Как папа правильно говорит, этой выставкой я очертила границу, между детством и отрочеством. После нее начался совсем другой этап.
Моя выставка в Матиссе состоялась благодаря удачному стечению обстоятельств. В начале я отказывалась от предложения выставить свои работы, обосновывая тем, что мне нечего сказать и что я нахожусь в поиске. Как тогда, так и сейчас я постоянно думаю об ответственности, в публичном пространстве. Потом я поняла, что пройден некоторый этап жизни, творчества и можно смело подводить черту, как и в случае с выставкой в Борее. И, что ее нужно подвести, чтобы идти дальше. Но одновременно, я считаю, что "выставка" дело ответственное, хотя сейчас она, как мне кажется, больше так не воспринимается. В 60-х появилось такое понятие, личное это политическое, а сейчас можно смело сказать, что осталось только личное.
Мне важно проговорить мотивацию выставки, так как в тексте и в мыслях, как можно заметить постоянные противоречия между личным, частным и общественным. Эта внутренняя борьба между тем и другим, которая возникла некоторое время назад, помогает мне взглянуть на многие вещи иначе, в том числе на живопись и на искусство в целом.
Кстати сказать, концепция, увиденная и озвученная организаторами выставки «частная жизнь», была показательна для меня, т.к. стало однозначно понятно, что представляет собой мое же творчество. И знаковое, так как последнее время я как раз думаю, возможно, ли вырваться за пределы частного, но остаться искренним.
Для меня, так же является важным, что это совместная выставка с папой. Вообще, в совместной работе порой больше потенциала, чем в индивидуальной. Но, конечно, в живописи это не возможно. Это очень индивидуальная вещь.До последнего момента папины идеи о живописи были для меня самыми интересными, глубокими и наиважнейшими. На данный момент, я не отрицая этого все же пытаюсь найти, что-то еще, что-то вне формализма, потому что я прошла формалистскую школу, его школу, хотя папины работы очень реалистичные и очень глубокие, метафизические порой что ли или/и очень жизненные, тут я еще не разобралась.
Сейчас у меня почти не осталось любимых современных художников. Я перестала чувствовать ту глубину, которая мне была важна на разных этапах и, которая помогала двигаться дальше. Когда-то для меня беспредельно был важен Гоген, Сезанн, Модильяни, немецкие экспрессионисты, Ротко, Бонар и многие тех времен. Теперь я возвращаюсь к ним, когда преподаю.
А в современных художниках и в большей степени молодых, я не чувствую глубины. Эти картины, могут быть красивые, но не говорящие, они совсем не трогают меня. Конечно, восприятие это – очень субъективная вещь, но мне почему-то кажется, что так и есть, по крайней мере у молодых художников, у меня. На самом деле все эти слова обращены ко мне, я так думаю о своей живописи почти всей. Возможно, в моей жизни настал переломный момент, когда человек понимает, что стоит опять у самого начала.
Опять же говоря, о том, что вместе интереснее, я имею ввиду, что тогда ты не чувствуешь одиночества, а наоборот радуешься общности, жизни и мы приглашали наших друзей. Особенно мне нравилось писать парочки, потому что люди каким-то образом встречаются, такие очень разные. С одной стороны изучать эту разность, а с другой, картина и их история, обязывала – сочетать.
В наше время невозможно просто «уходить» и писать, как писали до нас. Как это делает старшее поколение. Для них это был жест, политический жест, хотя он так не осознавался, путь к свободе, пойти против насаждаемой идеологии, делать другое свободное, формалистское искусство. Таким путем они вырывали эту свободу. А что же происходит сейчас с моим поколением и поколением чуть старше. Мы точно так же след в след идем их путем, но только время сейчас другое, а мы этого не хотим замечать. Сейчас занятие живописью это тоже жест – это противостояние современному искусству, но это такое тихое соглашательское противостояние. Вы сами по себе мы сами и между нами нет, и не может быть ничего общего.
Я много об этом думаю последнее время, я думаю, что надо что-то менять: отношение самих художников к живописи и отношение к жизни. Живопись больше не несет освободительный характер, скорее наоборот она еще больше подчеркивает человеческую разобщенность. Она что ли предоставляет алиби, только бы не думать о нашей жизни, только бы уйти в свою традиционную нишу, но зато заниматься «вечным».
Но только это «вечное» уже настолько частное, что его и под микроскопом не заметишь.
Кроме «красивой картинки» в картине ничего нет. Эту пустоту надо заполнять смыслами "глубиной". Невозможно сейчас просто выражать свои эмоции, потому, что этим мы не меняем мир, мы лишь делаем еще одну красивую картинку, которая, приятна иногда глазу. Но свободнее от этого мы не становимся, не мы, не зрители. Вот поэтому я и отношусь к своим работам очень критично, хотя они кажутся мне наивно трогательными. (Полина Заславская)
___________________________________
Санкт-Петербург, Никольская площадь, д.6
+7 (812) 572-56-70, 904-35-84
www.matissclub.com
gallery@matissclub.com